Два года назад Савранский опубликовал работу, вызвавшую резкую критику коллег. Я нашла две его публикации и восемнадцать отрицательных отзывов, из которых уяснила, что мой сосед пошел против общего мнения, уже установившегося в ученом сообществе. Подумать только, даже в такой новой науке, как эта эвереттика, уже появились свои школы, свои трения, свои классики и подрыватели устоев. Как у нас в библиотеке, которая только из читального зала могла показаться тихой гаванью с милыми женщинами, лоцманами книжных морей.

В прошлом октябре соседу исполнилось шестьдесят, и его в тот же день отправили на пенсию, прекратив на этом и дискуссию, и научное творчество человека, отдавшего физике всю жизнь.

Домой я возвращалась в восьмом часу, в сумке несла новую, еще не занесенную в каталог книгу Йена Пирса - не для себя, для отца: он любит такую литературу. Шла обычной дорогой и думала о соседе, о том, что человек может жизнь положить на никому, в общем, не нужную работу. Многомирье или многомерие - разницу между этими словами я не уловила. Просвет. Двумерное пространство. Счастье. Вторая половинка…

Второй моей половинкой был Витя, я всегда это знала, иногда мне казалось, что первым словом, которое я произнесла в жизни, было «Ви-тя», и, хотя мы только в седьмом классе стали сидеть за одной партой, я видела его рядом с собой постоянно - с того момента, когда впервые вошла в школу и столкнулась в дверях со смуглым мальчишкой, который так размахивал портфелем, что, конечно же, сбил меня с ног. Я была уверена, что Витя - моя вторая половинка, потому что жизнь прекращалась, когда мы не виделись, а после школы мы почти и не встречались. Может, я потому и выбрала филологию, а потом библиотеку, чтобы рядом не было никаких мужчин, никаких парней, никаких соблазнов, хотя на самом деле я всегда хотела именно соблазнов, чтобы их преодолеть и понять, что, кроме Вити, нет на земле никого.