Как-то унизительно и противно. Одно дело находиться по ту сторону металлических прутьев, как-то оно привычнее, такие случаи бывали и неоднократно. Но чтобы сидеть на жесткой скамейке внутри и коротать время, наблюдая за постепенным наполнением клетки, это уже слишком. Не утешало даже то, что рядом сидел Плетнев и подпирал его дружеским плечом.

— Чего приуныл-то? — спросил его Плетнев, и Турецкому показалось, что друг не слишком огорчен неожиданно возникшей ситуацией.

— Ты уже привык, а я здесь впервые… — пробурчал Турецкий.

— Да и я всего второй раз. Можно подумать, что я здесь завсегдатай, — пожал плечами Плетнев и тут услышал радостные голоса:

— Привет, красавчик!

— О-о, кого я вижу! Наш дружбан вернулся!

— Салют, подруги, — небрежно поздоровался Антон с двумя развеселыми девицами, которых не слишком учтиво втолкнул в «обезьянник» мордатый сержант.

— Эй, поосторожнее, — сердито бросила девица с короткой стрижкой и подкатилась к Плетневу, бесцеремонно воззрившись на Турецкого. — Смотри, еще и друга привел! Вот молодец! Такого красавчика! Теперь не жаль будет потерянного времени, да, Катюня?

— Чур красавчик мой! — тут же подыграла Катюня своей подружке, встряхнув длинными белыми волосами, которые красиво взметнулись над плечами, чего она и добивалась.

Но стриженая, наверное, вспомнила по предыдущему разу, что от Плетнева толку чуть, он тогда просидел с мрачной рожей всю ночь, едва выдавив из себя два слова. Поэтому она решительно отодвинула подружку плечом и игриво представилась новому сидельцу:

— Марго…

— А я дядя Саша, — индифферентно взглянул на молоденькую проститутку Турецкий и устало откинулся к стене.

— Шутишь, что ли? Дядя Саша… — передразнила его девица. — Тебе что — семьдесят?

— Восьмой десяток, — серьезно ответил Турецкий.