— Все могу выдержать, но запах от бомжей — это предел моих возможностей.

— Нам еще повезло, — попытался утешить его Плетнев. — Позавчера со мной здесь сидели два бомжа. Представляешь амбре в квадрате? Но добрые мужики — кормили…

— Да ты что? Ел их жрачку? — Турецкого передернуло от отвращения.

— Голод не тетка, — философски заметил Плетнев. — Да и еда у них была нормальная, в салфетках завернутая. Представляешь — бомжи с салфетками?

— Нет, это, по-моему, ты загибаешь, — не поверил Турецкий.

Плетнев пожал плечами. Дескать — не веришь и не надо.

Турецкому не сиделось. Он встал, походил по небольшому пятачку ограниченного пространства, заложив руки за спину. Девчонки понаблюдали за ним с любопытством, потом переглянулись и прыснули от смеха.

— Эй, красавчик, не слишком ли рано ты привыкаешь к прогулкам в тюремном дворе?

Турецкий усмехнулся, оценив юмор подруг по несчастью, и подсел к ним.

— Ну что, девушки, ночь пройдет впустую? Может, поговорим, все равно спать рано… Расскажите мне, голубушки, за что вас взяли нехорошие дяденьки в милицейских формах. Вот дружок мне шепнул, что и позавчера вам не повезло, и он с вами провел беспокойную ночь в этих некомфортных условиях.

— Мы бы с ним с удовольствием провели беспокойную ночь, но в других условиях, — вульгарно рассмеялась стриженая. — Да пришлось здесь ошиваться. Потому что невзлюбил нас один дяденька — сержант по фамилии Волошин. Мы бы с ним как-нибудь разобрались, если бы он не был слишком наглый.