— А я, выходит, по вашей? — пошутил Турецкий.

— Я девушка тертая, жизнью битая, в мужиках разбираюсь. У тебя глаз горит. А этот какой-то потухший. Может, у него несчастная любовь приключилась?

— Его любимая бросила, — шепнул Турецкий на ухо Катюне.

— Что это вы там про меня шепчетесь? — подозрительно спросил Плетнев.

— Ничего, дорогуша, это не о тебе. Я твоему корефану свидание назначаю, — Катюня хитро подмигнула Плетневу. Он только покачал головой. Добро бы, если бы девчонки действительно что-то дельное сообщили, но пока один треп.

— А этот лютый, который бандит, он по части крышевания только вашего сутенера обирал? — Турецкий, похоже, от скуки увлекся разговором с девчонкой.

— Ой, не будем о страшном, — Катюня передернула плечами, будто ее охватил озноб. — И так рады до смерти, что ушли подобру-поздорову. А что это он тебя так интересует?

— Если мы об одном человеке говорим, то у меня с ним свои счеты, — коротко ответил Турецкий.

Плетнев оживился. Он понял, что Турецкий выбрал правильную линию. Сначала заговаривал девочкам зубы, а теперь уже конкретные вопросы задает.

— Извини, красотка, что компанию не сразу поддержал. Но интересы моего друга — мои интересы. Слушай внимательно: такой крепыш с плоской мордой и приплюснутым носом, глаза серые, колючие, как буравчики, на лбу морщины глубокие, будто думу думает, а на самом деле вряд ли отличается особым умом — это тот тип, из-за которого вы со «Ставриды» смылись?

— Точно он. И у меня к нему тоже счет имеется… — стриженая с интересом посмотрела на Турецкого, перевела взгляд на Плетнева.

— Ты мужик крепкий, и друг твой тоже не слабак. Что ж вы вдвоем с ним не справитесь? Я-то девушка слабая, и защитить меня некому…