— А мы на халяву идем. Меня пригласила подружка, она на виолончели играет в оркестре. Заодно познакомлю вас.

— Так оркестр наш?

— Наш, а опера американская, совсем новая, с пылу с жару, если можно так выразиться. Один американец написал, по рассказам Чехова. А премьеру решил здесь устроить, на родине его любимого писателя Чехова. Правда, он его только на английском языке читал.

— Откуда ты все это знаешь? — подивилась осведомленности Ирины подруга.

— Так мне Сонечка рассказала, подруга, которая на виолончели играет.

— Как-то странно это… — удивился Вася. — Рассказы Чехова петь… Да еще на английском… Там про Ваньку Жукова будет? Или хоть про Каштанку? Хотя вряд ли про Каштанку. Это было бы уже совсем неправильно — за собаку петь… И за гуся… И за свинью… — принялся он перечислять известных ему героев рассказа и расхохотался, представив, как на сцене какой-нибудь оперный певец будет хрюкать на глазах у всех.

— Ни про Ваньку твоего, ни про Каштанку, ни про прочую живность не будет, — коротко ответила Ирина.

— Ну хоть про девочку, которая младенца в колыбельке задушила, будет? Она ее душит, а та поет. Так всегда в опере бывает. Мне папа говорил.

— Вась, ты хоть помнишь, как рассказ называется?

— Помню, мы в школе читали. «Спать хочется» называется.

— И этого не будет, — разочаровала Васю Ирина.

— Так что же будет? — удивился Вася, исчерпавший все свои познания о творчестве Чехова.

— Будет «Несчастье».

— Ну, это тоже ничего. Наверное, что-то страшное или жалостливое.

— Про любовь…

— Так зачем я с вами еду? — возмутился Вася.

— Кушать едешь, забыл?

— Ладно… — мрачно ответил Вася. — Но такой ценой добывать себе пропитание…

— Слушай, откуда он нахватался такого? — удивилась Катя. — Вроде совсем дитя, а такие речи толкает!