- Но как тебя зовут? - воскликнул Асканий.

- Меллония.

- Повелительница пчел, - сказал Эней, - ты питаешься медом?

- Да, - засмеялась она, - и у меня есть жало. Но не для тебя и не для твоего брата. В особенности не для тебя. Ты очень молчалив, но мне кажется, твои мысли - добрые.

И она исчезла, а вместе с ней и Бонус Эвентус.

- Она слишком красива, чтобы быть такой доверчивой, - промолвил Асканий ("или чтобы доверять ей" - пробормотал он чуть слышно). - Знаешь, мы могли бы поймать ее, несмотря на ее оружие.

Эней смотрел ей вслед.

- Ты был так молчалив с ней, отец. Теперь ты молчалив со мной. О чем ты думаешь?

- Она чем-то похожа на твою мать.

- Ты видишь черты моей матери в каждой красивой женщине. А я увидел в ней самую хорошенькую любовницу, которую можно найти по эту сторону Олимпа.

- Феникс, с этой девушкой не должно случиться ничего плохого.

- Отец, я и не думал обижать ее. Разве женщинам не нравится, когда с ними ложатся в постель? Все женщины на наших кораблях мечтают, чтобы ты позвал их к себе. А я что, разве уродлив или груб? - Эней весело рассмеялся и обнял Аскания. Приятно было вновь услышать его смех, ощутить, как он перекатывается в его груди, глубокий, мужественный и в то же время детский, неожиданно хлынувший откуда-то из укромного уголка, куда нет доступа грусти, где каждый день происходят чудеса и боги живут с людьми в мире, а не воюют.

- Некрасивый? Даже Дидона заглядывалась на тебя, хотя тебе было всего пятнадцать. Как ты думаешь, Асканий, почему я назвал тебя Фениксом?

- Из-за моих светлых волос.

Большинство дарданцев темноволосы, но Эней, до того как он поседел в ту ночь, когда пала Троя, был золотоволосым. Такого же великолепного цвета были волосы и у Феникса. "Золото Афродиты" - говорили люди.

- И еще потому, что множество женщин сгорели в твоем огне.