Несколько раскосые, хотя и голубые, глаза, темная загорелая кожа с желтоватым отливом, широкие скулы - все говорило за то, что девушка монголоид. Под одеждой легко угадывались ее безупречные формы. Возможно, для умершего давным-давно землянина по имени Аристотель и являлось метафорой называть хорошего человека четырехугольным, но у Рассела Кингсли образное мышление развилось несколько иначе, и он искренне радовался отсутствию какой бы то ни было угловатости в фигурке очаровательной гостьи. Если что-то и обескураживало реплерианского волокиту, так это рост девушки. Она явно превосходила его в этом смысле и, по меньшей мере, на два дюйма! Но что такое два дюйма, когда в сердце готова вспыхнуть бешеная страсть? Когда негасимое либидо взращивает у тебя крылья на недавно отпрыщавевших лопатках? Когда благовествует в тесных портах кадуцей, обвитый надувшимися жилами? Что такое тогда эти жалкие два дюйма? Тьфу, чепуха! Мелочь...

Расс собрался с духом и стал продираться сквозь толпу, заметив, что девушка направилась к стоянке общественного транспорта.

- Привет, незнакомка! - воскликнул он, и рот его расплылся в поистине паводковой улыбке, обнажившей два ряда крепчайших, ослепительно-белых зубов. Кудесники-стоматологи, вставившие знаменитому сердцееду эти зубы ко дню все того же совершеннолетия, поклялись, что им сносу не будет, и так оно все и выходило пока что!

- Привет и тебе, туземец, - отозвалась девушка, смерив Кингсли несколько удивленным взглядом. Говорила она чуть хрипловатым сопрано, с акцентом, по которому в ней безошибочно можно было признать жительницу Земли.

"Ах вот мы откуда! - вскричал про себя Расс. - Прекрасно, наконец-то я отведаю вашей клубнички, а то в последнее время на Реплере только и разговоров, что про знойных девок с Земли!"

- Мое имя - Рассел Кингсли, - сказал Кингсли вслух, - но ты можешь звать меня просто Расс. Если хочешь, я могу подбросить тебя, куда нужно. Причем за вполне умеренную плату.