Поднеся ладонь к костру, раненый дождался, когда смола размягчится от жара, и, зашипев от боли, втёр в разрез приличную порцию:

– Ну и зараза! И выглядит очень грязно. Не окочурюсь я от неё?

– Не должен, – поспешно утешил его «повар». – Мелкие ранки милое дело ею залеплять. Она и называется ж́ивица, потому как жизнь даёт.

– Гарик, где ты видишь маленькую ранку? Да меня расписали будто косой! Говорил я, не надо было с этим охотником связываться. Драные штаны да дрянное копьё, вот и вся добыча. Курам на смех!

– Заткнись! – коротко заявил Рог, доселе молчаливо смотревший в огонь.

Вновь поднеся ладонь к костру, Вадим вздохнул:

– Уходить надо. Ничего мы здесь не высидим.

Гарик, принюхавшись к ароматам своего неприглядного кулинарного шедевра, вздохнул:

– Маловато нас. Вот бы десятка на полтора сколотить бригаду, тогда не пропадём. Да и встретят нас как правильных ребят, а не шаромыжников каких.

– Это ты шаромыжник, с Вадимом на пару. Мы с Антоном ребята хоть куда, это с первого взгляда видно.

Вожак не лукавил: крошечный отряд был чётко разделён на две половины. Он и Антон последние, кто остались от маленькой группы, дезертировавшей с острова во время осады. Бурные события последующих месяцев превратили их в шайку мародёров, к которой присоединялось разное отребье. Несколько человек ушло, ещё парочка погибла в крупной стычке. Но они сумели сохранить оружие и амуницию, прихваченные из посёлка, так что выглядели весьма грозными воинами. На их фоне Гарик и Вадим не смотрелись, так что возражать не стали.

Впрочем, вожак не стал развивать тему своего превосходства, наоборот, согласился:

– Да... Прав ты, Гарик, прав. Делать здесь больше нечего, надо уносить ноги. Нищий край, голодные люди... Нет, пойдём на север, хуже, чем здесь, не будет.