– Под ноги смотреть надо. Сколько можно его задевать, ведь не первый день здесь живёшь.

– Темно сильно, я его не замечаю.

– И не надо замечать, просто помни об этом.

– Я так не могу! Мне нужен свет!

– Прости, дорогая, но с электричеством у нас небольшие проблемы. И вообще, у нас этот диалог стал ритуальным. Если не ошибаюсь, вчера говорили то же самое, слово в слово.

– А холодно почему так? – не успокаивалась супруга.

– Потому, что печку только сейчас растопил.

– Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.

Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, разливалась соловьём. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился её голос, и он был готов слушать её щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл – достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где ещё найдёшь столь идеального собеседника – никогда не перебивает и не заснёт на самом интересном моменте.

Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелётных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:

– Угадай, что у нас на ужин!

– Судя по запаху, варёные сапоги, – буркнул Олег, присаживаясь за стол.

– И не угадал!

– И что же, раз не сапоги? Грязные носки?

– Лучше. Остатки солонины сварили, да ещё и корней немного добавили. Вот какая замечательная похлёбка!

Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в неё ложку, прощупывая дно, печально вздохнул: