По таверне снова пронесся протяжный стон.

Флаерос, сидевший в дальнем углу душной комнаты, нахмурился. За спиной у него из ярко начищенных бронзовых светильников вздымались трепещущие язычки пламени, но они освещали лишь малое пространство; в обеденном зале царил полумрак. Мужчины с пышными бакенбардами посасывали трубки и прикладывались к кружкам с таким беззаботным видом, будто никто из них не слышал этого жалобного вопля, кроме приплывшего из-за моря юноши, который мечтал стать бардом.

Прихлебывая вино, он тайком старался оглядеться, чтобы отыскать источник жуткого звука, от которого все внутри у него холодело. Казалось, стенающий невидимка постепенно перемещался влево. Взглянув туда, Флаерос встретился глазами с пышноволосым стариком, сидевшим через два стола от него. Во взгляде ястребино-желтых глаз странного незнакомца угадывалась насмешка.