Любому несведущему человеку оно показалось бы никчемной безделушкой, чем и было до того, как самые лучшие маги, каких только смогли нанять жившие в старину Делкамперы, наложили на него множество заклятий. Так возник Водал. Флаерос тут же поспешил отвести взгляд, не желая даже случайно привлекать внимание к своему сокровищу. Оно сослужило Делкамперам немалую службу, и за него (как было сказано юноше весьма резким тоном) было бы не жалко отдать жизни десятка, а то и больше младших сыновей. Флаерос небрежно прикрыл кольцо рукой и почувствовал знакомое покалывание. Водал мог очень многое, но Флаероса научили пользоваться только одной из его сил: когда он смотрел на человека или вещь и твердо говорил себе, что хочет увидеть истинный облик находящегося перед ним, то взор его пронизывал любые волшебные личины. Не то чтобы он ожидал частых встреч с магами, придававшими себе колдовские обличья… но зачем еще стоило вверять поистине могущественную семейную реликвию своенравному сыну?

Внезапно почувствовав раздражение оттого, что вспомнил о семье и о доме, Флаерос будто со стороны услышал свой собственный голос, задающий вопрос:

— Так где же на самом деле находилась Аглирта и сохранились ли хоть какие-нибудь ее следы? Мне доводилось слышать предания о ее падении, и я уверен, что в ближайшие ночи услышу их в более полном варианте и лучшем исполнении. Торговцы любят приукрасить свои россказни, я не слишком им верю.

С лица львиногривого старика медленно сошла улыбка.

— Ты, парень, видишь меня первый раз и уже считаешь, что мои слова правдивы. Это делает мне честь. Ну так знай, что вся окруженная горами долина Серебряной реки, которая разрезает Силптар на две части, а затем впадает в море, некогда принадлежала гордой Аглирте. Может быть, тебе эта река известна под названием Змеистая. Ее истоки скрыты где-то в дебрях зеленого Лаврового леса. Ни один барон никогда не властвовал над этими девственными краями, но оттуда, где остановились топоры лесорубов, река бежит через дюжину баронств — и все это была Аглирта.