– Жрать хочу, Олеж, – подал голос татарин, поднимаясь расшатавшимся ступенькам ко второму этапу. – Разоримся на чего попроще? Уха с приличным кусочком щуки у Мерзлого по шестьдесят копеек, а грибная похлебка по семьдесят. Мы с Кучей последний раз кушали. Перловка там, корешки распаренные, перышко пещерного лука – вкусно…

– Разоримся, – желудок тянуло слишком, и у Гусарова не имелось сил возражать. – Я вот думаю, если Бочкаревских здесь не окажется, что делать будем? Может к Скрябцу на поклон, попросим работу?

– Целковый в день платит, иногда полтора – я узнавал, – Асхату такой вариант рассматривать не слишком хотелось. Он кивком поздоровался с малознакомым мужичком, тащившем сверху тяжелую сумку.

– Это если снег разгребать и лес валить. Может у старого жмота есть занятия поинтереснее, – Олег повернулся, осматривая поселок с десятиметровой высоты. Здесь – не в Черном Оплоте: порядок, цивилизация. В то время как по всей округе поселения мельчают и вымирают, самовольцев только добавилось. И хаты строятся, и люди заняты делом, над тремя ровненькими улочками Придела точно парит дух надежды да веры, что будут живы и через год, и через два. А вдруг отсюда и начнет отсчет новый век человечества? Хотя против такого расклада кроме планетарной катастрофы может быть еще одна силища – кафравцы. Их звездолет, промелькнувший темно-синей громадой недалеко от Оплота, видел Гусаров в начале сентября. Зимаки, мерхуши, еще какая-то странная напасть, появившаяся в южных районах кряжа – все это не дело ли кафров? Ведь не существовало такого зверья на Земле, и не с астероидом же оно свалилось на наши человеческие головы?