– Если на северные шахты, то даже при самой неважной дороге двое суток в оба конца. Представляешь? На северных золото понемногу ковыряют. В обмен на патроны и самогон аж трехкратный доход. И охота там есть: куропатки, зайцы, бывает олень и писец. Ты-то туда не ходил. И почти никто туда не ходит, потому что далеко, и кругом волки, мерхуши. Мы с Ургином, когда-то сунулись в те пределы, думали заработать. И можно там заработать. Северным только спирт и порох вози, они сразу зашевелятся, золото начнут намывать с дурным азартом. Только пешком к северным нереально, а на байке – нет проблем. И по барабану те же волки.

– Какой байк? Ты там в снегу утопнешь!

– Только не мне это рассказывай. Я в прошлой жизни с Харлеем по Восточным Саянам так зимой покуралесил, что уж могу определить, где два колеса пройдут, а где нет.

– Ладно, Олеж, помечтали и ладно. Мысль твоя ценная, но пока нет бензина, и Снегирь свою тарахтелку тебе не презентовал. И денег у нас нет на самое простое, нужное, позарез. Идем в "Иволгу", позволим по миске рыбного супа, – Сейфулин остановился у развилки, где левый проход расширялся. И дальше в дрожащем свете факелов, виднелась обычная пещерная жизнь.

До вмешательства строителей военного объекта здесь начиналась протяженная пещерная полость, но армейцы выровняли пол сколотой, покрытой стяжкой породой – повсюду виднелись следы стальных зубьев отбойников, а обширное пространство разделили перегородками из блоков известняка и грубых бетонных перемычек. По искривленному своду тянулись жирные кабели силовых коммуникаций и линии связи. Как их пытливый ум Скрябова не догадался пустить на переплавку? Ведь цветной металл с некоторого времени тоже в цене. Начали же умельцы лить латунные гильзы под двенадцатый и шестнадцатый калибр: благо порох есть, и придумали, как заново использовать капсули.

Справа и слева по широкому – метров в семь-десять – проходу располагались кельи, где основалось большее число самовольцев.