Стив кривил душой, но лучше было заставить девушку поверить в возможное спасение. Однако его тут же сразил ответ Бетти:

— Ты думаешь, что нас похитили?

Стив недоуменно уставился на девушку, затем пожал плечами.

— Газеты пишут об искажениях космического пространства, но нет никакого доказательства, что они искусственны. Не думаю, чтобы нас похитили.

— То, как это произошло, — настаивала Бетти. — Похоже на что-то заранее запланированное.

— Если это так, — сухо ответил Стив, — в этот план должны были включить и запас воздуха и питание. Иначе наше похищение становится бессмысленным, и те, у кого хватило ума придумать это, должны были бы продумать и это.

Стив ободряюще кивнул и то ли шагая, то ли летя по воздуху, вернулся назад по проходу. Мальчик по-прежнему прижимал к себе собачку. Он, по всей вероятности, был оставлен один перед отправлением в аэропорт, и у него хватило времени на то, чтобы наспех примять одежду в сумке и освободить место для щенка. Потом, в самолете, он приоткрыл сумку, чтобы щенок мог дышать, и опустил туда руку, поглаживая и успокаивая животное. Это было очень трогательно.

Стив вплыл в кабину пилота и взобрался в кресло. Застегнув ремни, он снова попробовал панель управления. Машина не реагировала.

— Думаю, что я свалял дурака. Бетти запугана, она в отчаянии. Я постарался подбодрить ее. Но, кажется ничего не получилось. В действительности, я сам отчаялся!

Это было достаточно точное выражение того, что он чувствовал. До разговора с Бетти более или менее подсознательно, он старался не думать о шансах на спасение. Идея похищения другими неизвестными людьми или какими-то сверхразумными существами не приходила ему в голову. Он был занят выяснением прочих обстоятельств того положения, в которое они попали, при этом отметая возможные объяснения, потому что слишком мало он знал для того, чтобы объяснить это. Но Бетти одной фразой заставила его осознать в какой смертельной опасности находился корабль и его пассажиры. Он пытался убедить Бетти, что у них равные шансы на гибель и на выживание. Но сам он знал, что это не так. Были тысячи различных вариантов неблагоприятного развития событий, которые могли их ожидать. В то время как благоприятных исходов можно было насчитать не более десяти. Шансы на спасение корабля и пассажиров были достаточно скромными, чтобы оправдать отчаяние.