Работа кипит в три смены. Одна смена посылает другой вызовы на соревнование. Днем и ночью перекликаются кукушки. Грохочут машины, мечутся люди.

- Как на пожаре! - говорят камышане.

- Пожар и есть; земля горит, тушить надо! Лихо работает Глеб Калган со своей артелью. Сыновей молодых за пояс заткнул старик. А кончит артель работу, в ночь-полночь берут захваченные с собой сети - и в лодки. Река тянет, рыба тянет.

И тут среди своих изливает старик горечь, облегчает сердце, до краев переполненное злобой.

- Погодите! Подопрут плотину воды осенние, тут мы и ахнем своей артелью им на помочь. Одно плохо - ночью работают, огни горят. Ну, да изловчимся как-нибудь. Главное высмотреть, где тоньше.

- Не туда! Не туда, черти, дьяволы! Не туда, ребятушки! - доносится с острова Шишкин голос Михеева.

- Ишь, востроносый черт! - ворчит Глеб. - Угомону на него нету! Ну, погуляй, покричи маленько. Угомоним и тебя.

- Дядя Глеб, - говорит вдруг молодой рыбак. - А я вчера Кузьму встретил. Около цементного завода шлялся. Там, наверно, пристроился.

Глеб нахмурился.

- За этим ершом колючим смотреть в оба надо. Донесет. Все дело провалит, если чуть что заметит. Да, может, для того и на стройку пришел, может, подслушал тогда... ночью-то?..

- Дядя Глеб, а зачем трубы прокладывают?

- Среди лета воду газом заморозить хотят. Судаков мороженых захотелось. Ну, только несбыточное это дело: до того люди еще не дошли, чтоб лето на зиму переворачивать.

Весть о том, что "Волгу будут замораживать", быстро облетела стройку. Камышинские старожилы были потрясены.

- Видно, не все брехня, что старухи болтают. Летом реку льдом сковать разве это не такое же чудо, как море высушить и огнем запалить?

- Поморозят арбузы! Хоть бросай баштан да уходи куда глаза глядят...

Все-таки надеялись: не сотворить чудо человеку!