Тяжелая артиллерия - Чичагов - приберегалась противниками проекта к концу.

Речь профессора по форме была очень "объективна", а по существу он вылил ушат холодной воды на энтузиастов, "высказав свое скромное мнение" о многомиллиардных затратах.

Проект висел на волоске.

Но тут неожиданно на помощь Михееву двинулись работники мест - волжане, живущие в непосредственной близости с "жаром земли".

И натиск был силен и дружен.

- Даешь Волгу!

Один из них повторил слова Михеева: "Ни капли живой воды, ни грамма гумуса, ни метра высоты Волги не должны пропадать в низинах соляной пучины Каспийского моря!"

- Даешь Волгу!

IV.

Большие звезды не мигая смотрят на землю, словно глаза неведомых ночных птиц. Густая темень, пугливая и упрямая, подступила к самым углям догоревшего костра. Набежит ветер, вспыхнет язычок пламени, осветит лица рыбаков, край сохнувшей сети, черное лоснящееся брюхо опрокинутой на берегу лодки и снова придвинется к углям. С берега тянет сыростью, дегтем, рыбой.

Усталые рыбаки доедали уху, черпая деревянными ложками из котелка.

- Лопайте напоследях. А потом каюк: заговеем на рыбу-то! - прервал молчание седой кряжистый старик Глеб Калганов, короче - Калган.

По сторонам его сидели три сына - справа старший, слева младшие, такие же крупные, бородатые детины, как и он сам, только черноволосые.

Глеб - староста рыбацкой артели. Каспий и низовья Волги - для него открытая книга, каждую строчку которой он знает наизусть. Знает воду, рыбьи повадки, капризы погоды, моря и его обитателей. По известным ему одному приметам умеет даже предсказывать, когда пойдет пузанок, бешенка, вобла, куда направят они путь, большой ли улов будет. Во всем, что касается рыбы, его слово - закон. А так как рыбацкое село только и живет рыбой, то слово Глеба и во всем прочем - закон. Что скажет, так тому и быть. До войны он был на промыслах не последний хозяин, имел капитал, снасть, посуду. Революция разрушила его благосостояние, но не авторитет. Артелью он правил по старинке вертел как хотел.