Айрис не проронила ни слова до тех пор, пока не перевязала большую часть его ран. Их было не меньше пятидесяти. Пилот отдал свою рубашку на бинты. Он покачал головой и пробормотал что-то о неестественности случившегося.

- В этом нет никакого смысла, - начал он. - Это невероятно.

Айрис закончила перевязку, поднялась и быстро ответила:

- Как, впрочем, и то, что можно за долю секунды получить столько ран. В пределах видимости не было ни души, если не считать индейца, убежавшего в противоположном направлении.

Включив фонарик, она тщательно осмотрела каждый фут земли. В свете фонарика они увидели несколько упавших деревьев, три или четыре куста. Ни единого следа, не говоря уже о следах трех дюжин индейцев, размахивающих томагавками. Пилот прокашлялся, явно собираясь что-то сказать.

Айрис ответила сдержанно.

- Это дело рук Томагавков Дьявола, - пояснила она. - Если вы верите в сказки, они приходят в наш мир из мира потустороннего. Я слышала о них, когда была еще совсем маленькой девочкой. Отец обычно смеялся над этими рассказами. И вот теперь он умирает. Он послал за мной и за...

Ее следующие слова прозвучали как ругательство.

Девушка процедила их сквозь зубы, словно они были чем-то отвратительным и нечистым.

- За мной и за Маркеттом Хеллером, - резко сказала она.

Пилот вопросительно вскинул голову. За несколько минут до этого он слышал, как девушка говорила Натану, что не потерпит, чтобы Маркетт Хеллер взял на себя расследование происшествий в районе рудника Дип Кат.

- Кто это? - спросил пилот.

Взгляд голубых глаз девушки с подозрением устремился на него.

- Не знаю, почему я должна говорить вам, - вяло сказала она. - Однако почему бы мне не отвести душу? Маркетт Хеллер наполовину оджибвей. Его усыновил и воспитал Люк Хеллер, брат моего отца. Маркетт обладает необычным влиянием на индейцев. Мой отец - женоненавистник старого образца. Вместо того чтобы, на время своей болезни передать дела мне, он предоставил это Маркетту. - В ее голосе послышалась горечь. - Маркетт наполовину оджибвей, - заметила она. - Именно оджибвей и сеют весь этот ужас.