– Я знаю. Отец сказал, чтобы я купила пистолет до вылета на задание. Зайду к Марии Пилар завтра вечером, подберем что нибудь.

– Возьми у нас в магазине из последних трофеев ГШ-18. Интересный пистолет, и тебе как раз по руке будет.

– Чем интересный?

– Ребята, которые его сконструировали, вообще пистолетами никогда не занимались, они автоматические авиационные пушки всегда разрабатывали. И пистолет такой же получился. Я, например, никогда не слышал, чтобы ствол запирался аж на десять боевых выступов при повороте меньше чем на двадцать градусов.

– Сколько???

– Десять. Я серьезно. Зато он совсем небольшой, очень легкий, наверное легче "Глока", на моей памяти – самый удобный в ладони, центр тяжести вообще на уровне указательного пальца, в магазине целых восемнадцать патронов. Усиленная конструкция, гораздо крепче, чем большинство девятимиллиметровых, может использовать патроны ПБП. Тот же "Глок" от них быстро развалится.

– Что за патроны?

– С легкой бронебойной пулей, чуть тяжелее четырех грамм, но при этом скорость ее полета выше шестисот метров в секунду, как из автомата, практически.

– Неплохо…

– Неплохо. В общем – рекомендую, только пристреляться не забудь. Патроны ПБП у нас есть, очень много. Прогрелись, кажется?

– Похоже на то. – кивнула она. – Будем взлетать.

Джей-Джей вызвала диспетчера, сообщила о взлете, получила добро. Все же здесь авиацию тоже не успели забюрократить – ни бортовых номеров, ни полетных планов, даже удостоверений пилота не существует. Вместо бортовых номеров – позывной, который ты сам себе придумал и можешь хоть каждый день менять, а вместо пилотских сертификатов… Умеешь летать – летай на здоровье, пока не грохнешься. А если грохнулся, то получается, что не умеешь летать, не летай в таком случае.