Константин закинул рюкзак за спину, повесил на плечо щит, крутанул колесики на панели блока сигнализации и вышел на лестничную площадку. До битвы на Неве оставалось немногим больше суток.

Ополченцы собирались на Финляндском вокзале, у паровоза. От группы людей со щитами прочие пассажиры шарахались на добрый десяток метров, и вокруг будущих воинов образовалось изрядное свободное пространство. Хорошо обыватели не знали, что в чехлах для удочек скрываются не бамбуковые удилища, а тяжелые копья и тугие луки — а то ведь и войти бы на вокзал побоялись.

— Привет, Юра, — поздоровался Росин с высоким, русым широкоплечим парнем, под легкой тренировочной курткой которого поблескивала бронзовая кираса. — Тебе не жарко в железе ходить?

— Ништо, мастер, — пожав протянутую руку, отмахнулся великан. — В рюкзак, зараза, не лазит.

Вообще-то звание «мастера» Косте не нравилось. Отдавало от этого чем-то немецким, орденским. А то и вовсе японским. Этак приличного человека за «сэнсэя» какого-нибудь принять могут. Но так уж сложилось — не председателем же ему именоваться?

— Сам ковал, ополченец, — усмехнулся Росин, — себя и вини.

— Че, железо крепкое, — пожал плечами Юра. — Инструменталка.

Юра Симоненко работал водителем в седьмом автобусном парке. В парке имелась своя кузня, с местными работягами Симоненко сошелся довольно хорошо, руки у него росли из нужного места — а потому великан никакого вооружения и брони не покупал, все делал сам. И не только для себя, но и чужие заказы выполнял.

А вот Сережа Малохин, учитель истории из триста пятьдесят шестой школы, кроме способности ответить практически на любой вопрос по десятому-двенадцатому векам, не умел ничего, и практически все оружие и обмундирование был вынужден покупать, благо для своих это обычно делалось раза в три дешевле, чем для «чужаков», — мастер поздоровался с худощавым мужчиной в джинсовом костюме. — Зато Малохин отлично фехтовал на копьях и алебардах, легко укладывая на землю парней, внешне куда более крепких.