Владик даже не стал смотреть на дешёвки. Сразу подошёл к более дорогим, но стоящим своих денег "аргументам". Долго выбирал. Приметив и примерив по руке не слишком тяжёлую, но приличную саблю из хорошей стали, Владик остался ею доволен, и выложил требуемую сумму. Долго же он привыкал к тутошним расценкам. Но теперь привык, и чувствовал себя если не вовсе как дома, то в любом случае не чужим. А поначалу? Дядька Жак, помнится, воспитывал его не иначе как подзатыльниками, когда отчаялся донести разумное слово до этого неуча, сухопутной крысы, случайно затесавшейся на борт. Владик даже обижался. Пытался жаловаться Галке. А той было не легче. Его хоть "тягать концы" и зашивать дырявые паруса не заставляли. Вы знаете, что такое зашивать парус? Это вам не дырка на штанах. Парусина - ткань очень плотная. Взять её можно только большой толстой иглой. А загнать такую иголку в парусину можно было лишь надев перчатку с нашитой железной пластинкой. С небольшим углублением в центре, чтобы игла не соскальзывала. Потому как альтернативным методом было бы забивать иглу молотком. Так что, хорошенько подумав, Владик согласился: ему выпала ещё не худшая доля. А сейчас мысленно благодарил дядьку Жака за науку. Если бы не старый боцман, где бы он в данный момент был? Скорее всего, на дне.

Стремительные сумерки - и вот она, ночь. Полная звёзд, на которые Владик у себя дома никогда не обращал внимания. Пора возвращаться на корабль. Он уже забыл, когда в последний раз ночевал на суше. Разве что в Пти-Гоав, куда они ходили на встречу с союзниками, так ведь когда это было? Ночные звуки берега с непривычки настораживали, и Владик поторопился в порт. Если даже там и нет сейчас шлюпки с "Гардарики", любой лодочник за монетку довезёт его на корабль. "Морская болезнь", выражавшаяся не в тошноте и прочих неприятных последствиях, а в невозможности жить без моря, делала своё чёрное дело. Владик уже не мог спокойно себя чувствовать, если не слышал плеска волн… Вот вам и "сухопутная крыса".