Я надеялся, что многомесячная постоянная жизнь с моей скромной особой окажет на него плохое влияние и что его пыл поумерится. И появится больше здравого смысла. Но до сих пор никакого результата. У малыша динамит под задницей, и он не может спокойно сидеть, не получив всевозможных психосоматических болезней. Поэтому я вынужден был искать другие знакомства. Я познакомился с полицейским по имени Дентон, который, казалось, никогда ничего не делал. С ним можно было хорошо развлечься. Конечно, мое пестрое прошлое не было базисом для дружбы с блюстителем закона, но в настоящее время у меня была белоснежная совесть, и наше братание развивалось совершенно естественно.

Несмотря на все это, меня один-два раза охватывало настойчивое желание вырваться из стен Коринфа. Это была своего рода клаустрофобия. И вот однажды плохим днем, когда Ник и Эва были на Земле, Джонни начал говорить об играх. Я пытался объяснить ему, что только слабоумный станет играть в карты с нью-александрийцем, но до него никак не доходило. Конечно, нью-александрийцы не мошенничали, но они же все эксперты в теории вероятностей. Карточная игра - это средство отнимать деньги у дураков, а сейчас во всем Коринфе не было ни одного дурака, кроме Джонни Сокоро. Он мне не поверил. Он продолжал разглагольствовать о полосах везения, и если я чего не мог терпеть, так это того, что такие сосунки читают мне лекции о везении и о недостатках логики.

Я взял на время в гараже Чарлота его "Ламуан-77" и подался в холмы вокруг Коринфа. Собственно говоря, я должен был известить Чарлота и, кроме того, я вообще не имел права брать машину. Но я всегда не особенно придерживался предписаний, да люди и не ждут от меня этого. Моя плохая слава, в конце концов, обязывает.

Была поздняя весна, и как раз установилась прекрасная погода. Я не романтик, но с удовольствием гляжу на свежую зелень и сияющие цветы, особенно когда суровые времена позади. А у меня так и было. Уже больше двух лет.