– Привет, Лидия, – поздоровался он с женщиной.

– Джулиан, все пропало!

– О? – брови Квиста изумленно изогнулись.

– Он не сможет приехать.

– Кто, он?

– Джонни Сэндз.

Светло-синие глаза Джулиана Квиста превратились в щелочки.

– Пьянчужка, – процедил он.

– Нет-нет. Дело совсем не в этом, Джулиан. Пойдем лучше со мной. Тут нам не поговорить.

Молодой человек открыл дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», Квист и его дама последовали за ним. В кабинете собралось уже с полдюжины человек и среди них Мюррей Клинг и едва сдерживающая слезы миссис Мэриан Шеер, вице-президент Фонда и комитета Джонни Сэндза, которая по существу, взяла на себя организацию вечера.

– Вопрос в том, что нам делать, – говорил Мюррей Клинг, – то ли постараться удержать зрителей, то ли прямо сказать им, что Джонни, возможно, не приедет, и смотреть, как они тысячами покидают зал.

– О боже! – простонала миссис Шеер.

– Не мог бы кто-нибудь из вас рассказать… – начал Квист.

Все заговорили одновременно.

– Бобби! – рявкнул Квист.

Молодой человек, встретивший их в холле, вытер лицо белоснежным носовым платком.

– Джонни вылетел из Чикаго. Через двадцать минут неизвестный позвонил в полицию и сказал, что в самолет подложена бомба. Пришлось повернуть назад. И одному богу известно, когда будет следующий рейс.

Зазвонил телефон. Управляющий «Гарден», снявший трубку, подозвал Квиста.

– Вас. Я думаю, это Сэндз.

Квист протиснулся к телефону.

– Джулиан?

– Да, Джонни, – этот голос можно было узнать с первого слова.

– Ну просто чертовское невезение!

– Где ты?

– В аэропорту. В Чикаго. Вылет через десять – двенадцать минут.

– Значит, ты успеешь к полуночи. Бомба была?

– Ложная тревога. Какой-то псих вздумал пошутить.