— А у нас есть выбор? — тихо спросил Ильмо. — Или туда — или обратно…

— Раз не туны и не хийси, так чего мы здесь топчемся?! — воскликнул Ахти, отпихнул с дороги Калли и двинулся вперед. Ильмо последовал за ним, вглядываясь в ранние сумерки.

Вскоре овраг кончился. Стенки расступились, тропинка пошла вверх. Перед ними была неглубокая песчаная котловина, по сторонам ее темнел лес. За котловиной поднимался невысокий холм. Тропа взбиралась на него и исчезала в лесу. Черные ели, обрамляющие склоны холма, на багровом закатном небе выглядели угрожающе.

А на дне котловины, распахнув крылья, поднималось на дыбы чудовище. Лягушачьи ноги полусогнуты, руки с выпущенными когтями подняты в жесте устрашения. Вместо лица — мерзкая морда с распахнутым клювом и высунутым языком. Казалось, что чудовище только что вылезло из песчаной ямы и сейчас кинется на них. На миг путешественники застыли в ужасе, забыв об оружии. Потом с тетивы Ильмо сорвалась стрела — и, взвизгнув, отскочила от лба чудовища. Воины отшатнулись, ожидая худшего, но урод даже не шевельнулся.

— Это же каменный идол! — воскликнул Ильмо.

Оружие опустилось, путешественники один за другим спустились в котловину и окружили мерзость. Страх понемногу отступал.

— Каменной птицы испугались! — хихикнул Калли и бросил в чудовище шишку. — А еще воины!

Ахти, вместо того чтобы дать холопу подзатыльник, задрал голову, рассматривая идолище.

— Так это и есть Лоухи? Нет, мы не будем женить Ильмо на ее дочке — это слишком жестоко!

Все расхохотались, кроме Йокахайнена.

— Ты ошибаешься, — угрюмо сказал он. — Это не Лоухи, а Калма, богиня смерти. Видите, половина идола черная? Это потому, что она одной ногой в Хорне, другой — здесь.

— Калма, не Калма — какая разница? — сказал Аке. — Зачем ее здесь поставили — вот в чем вопрос!

— Я догадался, — сказал Ильмо. — Здесь кончается власть Тапио. Это знак рубежа.