Забыв обо всем на свете, я упал на колени и подхватил Киру на руки. Глаза ее были закрыты, а голова безвольно свешивалась. У меня так сильно стучало сердце, что, как я ни старался, все не мог определить, есть ли у нее пульс. О трупах на улице даже думать не хотелось.

Кира слабо вздохнула. Не веря своему счастью, я осторожно поднялся на ноги, очень аккуратно уложил ее на диван и только потом бросился на кухню. Вода из крана не шла. Схватив полотенце, я метнулся в прихожую, пытаясь отыскать баллон с водой. Тот все никак не попадался под руку. Расшвыряв пакеты и рассыпав при этом кучу консервных банок, я все же добрался до цели.

Одним движением сняв крышку, я обильно смочил полотенце и бегом вернулся в комнату.

Кира лежала в той же позе, в которой я ее оставил. Я протер ее лицо мокрым полотенцем и слегка похлопал по щекам. Ну давай же! Очнись! Ну, пожалуйста!

Кира открыла глаза.

— Ярик? — Голос у нее был такой тихий и слабый, что сердце у меня готово было выскочить из груди от жалости.

— Да, любимая, я здесь, я с тобой, я рядом!

— Что-то мне плохо стало… потом… не помню…

Я старался говорить спокойным голосом, чтобы не волновать ее еще больше.

— Все хорошо! Ты просто упала в обморок! Это из-за простуды, не переживай! Все будет в порядке!

Кира попыталась кивнуть, но скривилась от боли.

— Голова болит. Сильно. Не могу говорить…

— Лежи, родная. Сейчас таблетку принесу. Где у тебя аптечка?

— На кухне, в белом шкафу…

Я нашел пакет с лекарствами с первой попытки. Так, что тут у нас: фестал, активированный уголь… не то… а вот! Аспирин, анальгин, парацетамол — стандартный набор.