Вот ты тогда к восьмому и отправился - не жечь, а только поучить да указать, так Ольдемар тебе велел, да и большой дружины он тебе не дал и ты пошел лишь со своими, с белобровыми. Прошли один удел, второй, учили, они каялись. И вдруг тебе известие: Мирволод, самозванный ярл, взошел на Верх, а Ольдемар убит! И сын его убит, а Ярлград затаился, молчит - так говорили...

Да, говорили так! Мирволод с братьями ворвался к Ольдемару и зарубил его. И сына. И жену. Потом их, обезглавленных, как падаль побросали в реку. Ярлград молчал, дружина помолчала да пришла и поклонилась, и сложили мечи у ворот, Мирволод их топтал, смеялся, а после взялся раздавать обратно...

И они брали те мечи! И целовали их, клялись Мирволоду - и он те клятвы принимал. Вот так страна! А вам как быть? Вам, белобровым чужакам, которых-то и прежде не очень любили?! И тут-то вот...

Ну, да! Вот так оно было тогда: с того кровавого известия прошло всего семь дней, как воин Хальдер - просто воин - нашел на берегу ребенка; живого, невредимого, и только багровый шрам у него на горле напоминал о том, что голову ему...

А вот живой он, сами это видите! То было чудо! Небывалое! И потому, когда ты, просто воин Хальдер, пришел с тем мальчиком в Ярлград и показал его народу, Мирволод тебе не поверил.

- Нет! - закричал он. - Нет! Врут чужаки! Ведь я же сам его... Нет!

- Да! - кричали из толпы. - Да! Да! Он это! Это наш Айгаслав! Наш ярл! Наш ярл!

И вот тогда...

Нет, Хальдер, ты и после этого остался просто воином, жил в этой самой горнице, и был у тебя тот же самый тюфяк, набитый тем же самым волосом. Меч, правда, у тебя был уже не тот, простой, а этот, нынешний, который нынче утром так понравился послу.

Да разве только ему одному?! Ты вспомни, Хальдер! Когда ты взял - вот так вот - Айгу на плечо и придержал его левой рукой, а правой вырвал этот меч из ножен, то сразу...