Да нет, не то! А просто срок пришел - и вот она, расплата. И вот ты от кого... А ведь ты знал! Ведь ждал! Вот каково склоняться и просить! Вот каково...

Ярл усмехнулся и сказал:

- Да, я не помню, где это случилось. Но зато я прекрасно помню, как всё это было. Да. Вот... Так вот это было, слушай! Тогда уже стемнело. Я спал и мне было тепло. Ведь я был в своем доме! Да, в тесном и задымленном, да, в нищем, да! Но то был дом, в котором я родился, и потому мне в этом доме было хорошо... Так вот, опять я говорю: я спал, и мне было тепло и уютно. И вдруг я просыпаюсь оттого, что слышу чей-то разговор. Я приподнялся, вижу... Да, вижу: за нашим домашним семейным столом сидят чужие люди. Один из них был ты, а второй... Второй, мне кажется, был Бьяр. Да, Бьяр, конечно же! Так вот, вы с Бяром сидели за нашим столом, а мой отец - родной отец, и это был совсем не ярл, а просто бедный человек, простолюдин - стоял возле двери. Он так и был одет, как все такие люди, просто. А на вас с Бьяром были блестящие кольчуги, были еще мечи у пояса. Мне стало очень любопытно, я захотел вас получше рассмотреть, и потому встал и вышел к свету. А ты, как только увидал меня, так сразу отшатнулся. Потом спросил:

- Кто это?

- Сын, господин, - ответил мой отец. - Мой сын.

Ты долго, пристально меня разглядывал, потом сказал:

- Мальчик, поди сюда, я угощу тебя.

Я подошел. Ты посадил меня к себе на колени, дал хлеба. Потом спросил, что это такое у меня возле виска. Отец сказал:

- Это родимое пятно. Недобрый знак. Такие дети, говорят, живут недолго, потому что...