И он припал к твоей руке в долгом и жадном поцелуе. А губы у него были дрожащие, холодные. Противно, тьфу! А взгляд его...

Да, это верно: точно так же на тебя смотрел и его хозяин, ярлиярл, когда он пришел к тебе в шатер. И было это прошлой осенью.

Но, правда, прежде к нему пришел ты. И не один! И не сразу. Ибо сперва ты три года тщательно готовился к этому великому походу и высылал туда лазутчиков, и высылал, и высылал... А прошлым летом, наконец, собрав семь раз по сорок кораблей, ты покинул эту давно уже родную для тебя страну и пошел на Руммалию! Шел - жег, шел - жег. И подошел к столице, выступил на берег, расположился станом, обложил. И призадумался...

А что! Ибо какие высокие ты увидел там стены! А какие глубокие рвы! Конечно же, лазутчики тебя обо всем этом предупреждали, но тебе думалось, что быть того не может, такого нигде не бывает!.. А что теперь - то есть тогда, год назад, в Руммалии - было тебе делать?! Да ничего, ведь на то вы и воины, чтоб воевать. И раз, и два вы ходили на приступ, и много славных воинов тогда полегло и с той, и с этой стороны...

А взяли что? Две крайних башни и плотину.

Плотину, да! И сразу отвели от них, от осажденных, воду, почти что всю, а ту, что не смогли отвести, ту отравили. И вот тогда, уже через три дня после того, как ты взял плотину, Цемиссий, преклонивши голову, вошел к тебе в шатер - сам попросился говорить, а ты ему это позволил. Хей-ха! Вот так-то вот! Ты, просто воин, дикий человек, нет, даже белобровый - ты сидел, а он, великий автократор, стоял перед тобой - в богатых латах, в золотом плаще. И без меча - меч у него отобрали при входе. И вот так, без меча, без ножа, и вообще без ничего, совершенно безоружный, он, как они называют его - Владыка Полумира - стоял перед тобой и улыбался тебе, и жарко обещал тебе - толмач переводил - богатый выкуп. А ты на то...