Все-таки денег он скопил меньше, чем мог бы, и это ограничивало время на поиск работы, а поскольку работу искали и другие, более опытные инженеры, Рэнд понимал, что сразу ему ее не найти. Он ехал и ехал по стране, ночуя в своем потрепанном автомобиле, останавливаясь на маленьких придорожных стоянках, чтобы приготовить себе еду.

Он почти что уже пересек штат. Дорога извивалась среди холмов, окружавших Миссисипи. Впереди за поворотом он мельком увидел дымящиеся трубы и высокие здания. Это означало, что там был город.

Рэнд выехал на обрыв, и тот предстал перед ним — маленький захолустный городок, лежавший за рекой. Ему показалось, что город виден хуже, чем должно быть, будто он был каким-то нереальным, декорацией, вырисовывающейся за занавесом, с неясными очертаниями и сглаженными углами, словно Рэнд смотрел на него сквозь озеро прозрачной, кристально чистой воды, подернутой мелкой рябью. Вначале он приписал это дорожной усталости и открыл окно, чтобы свежий воздух попадал в кабину, потом остановил машину, чтобы размяться и прогнать усталость.

Но стало еще хуже, чем раньше, и он даже немного испугался — не столько призрачного города в мареве, сколько своего состояния: он не понимал, что с ним могло случиться.

Он съехал на обочину, затормозил. Слабость, казалось, прошла. Он заметил, что дорога изменилась, и понял, почему она показалась ему неудобной. Поверхность ее была в „оспинах" — торчали куски бетона, а кое-где плиты были разбиты и выбоины засыпаны галькой.

Он оторвал глаза от дороги, чтобы взглянуть на город, и не увидел его. Город исчез. Только развалины остались на том месте, где он стоял. Рэнд опустил руки на баранку и в безмолвии — гробовом безмолвии — слушал вороний грай. Он, ошеломленный, пытался припомнить, слышал ли он раньше ворон, а затем увидел их — черные кляксы над вершиной обрыва. И еще там были деревья. Нет, не высокие и стройные, а раскиданные повсюду черные обрубки. Обломки города и останки деревьев с угольно-черными кляксами воронья над ними.