С тех пор как я закончил университет, я в нём и работаю – сочетая временами университетскую работу с какой-нибудь ещё. Я то ловил змей, то разводил их, фирму по производству жабьего яда создал, учебники писал, оригинал-макеты для нелегальной типографии разрабатывал, был и технологом на производстве измерительных средств, и управляющим на торговой фирме... Даже колонки для Компьютерры сочинял! А университет за это время менялся как-то незаметно. Когда я на своей работе, мое студенчество кажется мне совсем близким. Конечно, кое-что поменялось: компьютеры измельчали и размножились, лекции стали мультимедийными, а я переехал из 15-й комнаты на нашей кафедре в 12-ю. Зато студенты перестали понимать скрытые цитаты из классиков марксизма-ленинизма. Когда я растолковываю им советские реалии, эпоха СССР, во времена которой я получил образование, кажется и мне самому далёким прошлым. Я, как и Рип ван Винкль, попал за 20 лет в иную страну…

В общем, три времени - время моей университетской жизни, внеуниверситетское время и время моего общества - текут с разной скоростью. Следствие этого - анахронизм каких-то аспектов моей личности. Но ещё более серьёзной темой для размышления мне кажется анахронизм нашей биологической природы.

Недавно фонд "Династия" издал перевод любопытной книги - "Внутренняя рыба" Нила Шубина. Её автор – палеонтолог, ихтиолог, один из открывателей

Все эти объяснения лишь подчёркивают анахронизм нашего тела. Сетчатка, обращённая внутрь головы, годится для маленьких полупрозрачных существ и плохо подходит для крупных организмов. Вертикальное положение нашего позвоночника – лишь недавняя ретушь; он формировался как горизонтальная балка. Список можно продолжать и продолжать. Наши тела создал отбор, действовавший на былых этапах нашей истории. Чем быстрее меняется наш образ жизни, тем острее несоответствие между нашими особенностями, которые по-прежнему отражают прошлое, и нашим изменившимся настоящим.