- Пьянчужка, - процедил он.

- Нет-нет. Дело совсем не в этом, Джулиан. Пойдем лучше со мной. Тут нам не поговорить.

Молодой человек открыл дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен", Квист и его дама последовали за ним. В кабинете собралось уже с полдюжины человек и среди них Мюррей Клинг и едва сдерживающая слезы миссис Мэриан Шеер, вице-президент Фонда и комитета Джонни Сэндза, которая по существу, взяла на себя организацию вечера.

- Вопрос в том, что нам делать, - говорил Мюррей Клинг, - то ли постараться удержать зрителей, то ли прямо сказать им, что Джонни, возможно, не приедет, и смотреть, как они тысячами покидают зал.

- О боже! - простонала миссис Шеер.

- Не мог бы кто-нибудь из вас рассказать... - начал Квист.

Все заговорили одновременно.

- Бобби! - рявкнул Квист.

Молодой человек, встретивший их в холле, вытер лицо белоснежным носовым платком.

- Джонни вылетел из Чикаго. Через двадцать минут неизвестный позвонил в полицию и сказал, что в самолет подложена бомба. Пришлось повернуть назад. И одному богу известно, когда будет следующий рейс.

Зазвонил телефон. Управляющий "Гарден", снявший трубку, подозвал Квиста.

- Вас. Я думаю, это Сэндз.

Квист протиснулся к телефону.

- Джулиан?

- Да, Джонни, - этот голос можно было узнать с первого слова.

- Ну просто чертовское невезение!

- Где ты?

- В аэропорту. В Чикаго. Вылет через десять - двенадцать минут.

- Значит, ты успеешь к полуночи. Бомба была?

- Ложная тревога. Какой-то псих вздумал пошутить.

- Ты понимаешь, что зал набит битком?

- Отлично! - расхохотался Джонни. - Расскажи им, что произошло. О бомбе сообщат и газеты, и радио, и телевидение. Пусть они не думают, что это выдумка. Пообещай им, что я буду петь до утра, если они дождутся меня.

- Ждать придется долго, Джонни.

- Они подождут. Мне пора. До встречи, дружище. Рейс семьсот четырнадцать.