Его маскировочный костюм не был украшен какими-либо идентификационными знаками или же нашивками ранга, равно как и у остальных солдат — они могли служить в армии любой из здешних стран. Весьма скрупулезно было прочесано их снаряжение в поисках лишних предметов, которые — в случае поражения — могли бы заставить задуматься партизан или же слишком много рассказать яйцеголовым Союза. Одного картерийца даже отстранили по причине уж слишком сложных операций, через которые тот прошел после какой-то ранней битвы — следы этих операций остались у него на теле и наверняка удивили бы проводящих его вскрытие демайских патологоанатомов.

— Майор Круэт?

— В чем дело, Фауэрс?

— До выхода Скальпеля осталось десять минут. Нужно выслать подтверждение.

— Подтверждение даю. И запрещаю пользоваться коммуникационными лазерами.

Круэт перенес взгляд на западный склон. Перевал был занят отряд лейтенанта Ленчинского (пять техников плюс взвод картерийцев под командованием сержанта Мерфи). У них было три TZ-16 и два низкоэнергетических снайперских лазера — помимо, ясное дело, основного вооружения янтшаров. Из всех трех занятых людьми Круэта, эта точка была наиболее сложной для обороны. Перевал низкий, широкий, лес подходит к стене с обеих сторон. Поэтому было решено склон взорвать: вместе с лесом он попросту стечет в котловину — а потом любой взбирающийся по нему будет виден, словно на ладони. В свою очередь, отряд лейтенанта Линайнена (три дружины и четыре техника) получил задание отрезать партизанам возможность отхода через северный склон. На две третьих высоты тот был лишен растительности: сухая, каменистая плоскость. А вот картерийцами, окопавшимися на юго-восточной стороне, командовал сам майор.