Я проспал двенадцать часов кряду, а проснувшись, ужаснулся тому, что натворил. Не теряя ни секунды, я бросился в рубку. Там я увидел бодрствующего Бенсона; компас показывал, что мы движемся на запад. Шторм все еще продолжался. Он стал стихать лишь на четвертый день. Все мы выбились из сил и с нетерпением ждали того момента, когда можно будет выйти на палубу и вдохнуть свежего воздуха. Все эти четыре дня я не видел Лиз. Очевидно, она не покидала своей каюты. К тому же за эти четыре дня не произошло ничего, способного нам повредить, - факт, казалось бы, усиливающий тяжесть косвенных улик против нее.

Шторм стих, но погода нас не баловала - целых шесть дней мы не видели солнца. Для этого времени года, а была середина июня, шторм был явлением ненормальным, хотя, будучи родом из Южной Калифорнии, я привык к ненормальной погоде. По правде говоря, я сделал открытие, что в мире ненормальная погода бывает чаще, чем нормальная, во все времена года.

Мы твердо держались курса на запад, а так как "У-33" была одной из самых быстрых подлодок, я высчитал, что мы должны находиться вблизи североамериканского побережья. Удивляло, правда, что, переплыв почти всю Атлантику, мы за шесть дней так и не встретили ни одного судна. В конце концов я пришел к выводу, что мы отклонились от судоходных путей, но к северу или югу, определить было невозможно.

К рассвету седьмого дня море слегка успокоилось. Легкий туман над океаном не позволял увидеть звезды, но все приметы предвещали ясное утро, и я с нетерпением ожидал на палубе восхода солнца. Мой напряженный взгляд был сосредоточен на горизонте, все еще скрытом в тумане. Именно там, на востоке, должен был блеснуть первый луч восходящего солнца в подтверждение правильности нашего курса. Постепенно небо светлело, но никаких признаков восходящего за кормой солнца я не видел. Брэдли, стоящий рядом, тронул меня за руку.