Имея на борту воду, пищу и горючее, мы чувствовали себя заново родившимися, тем более, что теперь мы точно знали свое местонахождение, и я рассчитывал взять курс на Джорджтаун в Британской Гвиане - но судьба вновь преподнесла мне жестокое разочарование.

Шестеро из девяти наших были заняты на палубе у орудия и в переговорах со шведами, и вот друг за другом мы стали спускаться вниз. Я шел последним, и когда достиг нижней ступеньки, обнаружил, что на меня направлено дуло пистолета, находящегося в руке барона фон Шенворца. Все мои люди стояли лицом к стене под охраной восьми немецких моряков.

Я представить себе не мог, как же все это произошло. Позже я узнал, что сначала они обезоружили Бенсона, спавшего после вахты на своей койке, а после уже, завладев его пистолетом, было нетрудно обезопасить кока и двоих оставшихся внизу англичан. Ну а дальше все было просто: мы по одному спускались по трапу и сразу же попадали в плен.

Первым делом фон Шенворц объявил, что на рассвете я буду расстрелян за пиратские действия. Потом объяснил, что субмарина некоторое время будет крейсировать в этих водах, топя все встречные суда, как вражеские, так и нейтральные, в надежде встретить германский рейдер, предположительно действующий в этом районе.

На следующее утро меня не расстреляли, как это было обещано. Я так и не понял, Чем была вызвана отсрочка приговора. Вместо расстрела я был закован в кандалы и занял прежнее место фон Шенворца. Сам же он, выкинув Брэдли из нашей каюты, единолично в ней обосновался.

Мы крейсировали уже довольно долгое время, пустив на дно немало судов, причем только с помощью орудийного огня. Лишь на одно судно пришлось потратить торпеду. Мое удивление вызвал тот факт, что фон Шенворц нередко доверял управление Бенсону, Правда, поразмыслив, я объяснил это способностью Бенсона управлять подлодкой куда искусней его собственных туповатых подчиненных.

Раз или два я видел проходившую Лиз, но большей частью она не покидала своей каюты. Проследовав мимо меня в первый раз, она приостановилась, как будто собираясь что-то сказать, но я не поднял головы, и она прошла мимо. Затем наступил день, когда нам было объявлено, что мы скоро обогнем мыс Горн и что фон Шенворцу в его дурацкую голову запала идея проплыть вдоль тихоокеанского побережья США и всласть поохотиться за торговыми судами всякого сорта.