- Храм прямо впереди, - вдруг произнес Хелдон. - Механизмы в тайнике под храмом. Там сейчас никого быть не должно, никого, кто мог бы помешать, но я лучше сначала посмотрю. Ждите здесь.

- А если нас кто-нибудь заметит? - спросил Амальфи.

- На площадь обычно не выходят, избегают. Кроме того, я выставил вокруг людей, на всякий случай. Они не пропустят случайных прохожих. Оставайтесь на месте и будете в безопасности.

Проктор зашагал к обширному зданию с куполом на крыше и вдруг исчез, повернув в боковую улицу. За спиной Амальфи Карст очень тихо запел. Явно какая-то народная песня. Мелодия, когда-то имевшая отношение к земному городу Казани, была слишком стара для Амальфи, чтобы он мог ее узнать - на несколько тысячелетий слишком стара. К тому же мэру на ухо медведь наступил еще в детстве. Тем не менее песня вдруг завладела вниманием мэра, он прислушался к словам с напряжением совы, выслеживающей своим сонаром-локатором полевую мышку. Карст торжественно распевал:

"Правдивый гнев Маальвина оседлал ураган,

Раскаленным клеймом выжег он Пустоши,

Испепелил бунтарей, которых было больше,

чем пальцев на всех наших руках,

Ни звезды, ни луны не украсили небосвода в ту

ночь, когда

ИМТ заставил само небо

Рухнуть!"

Увидев, что Амальфи прислушивается, Карст остановился, жестом попросил прощения.

- Продолжай, - тут же попросил его Амальфи. - Что дальше говорится в песне?

- Времени не хватит. В ней сотни куплетов, каждый поющий в конце добавляет собственный - по крайней мере, один. Заканчивается она, как правило, вот этим:

"Черна от их крови была кирпичная кладка,

Рухнули стройные башни, обращенные в глину,

Не выжил никто из восставших против Маальвина,

Земля извергла их души в космос со стоном,

ИМТ заставил само небо

Рухнуть!"

- Потрясающе, - мрачно похвалил Амальфи. - Мы попали в жаркое! Да еще и на самом дне горшка. Жаль, что ты не спел эту песенку неделю назад.