- Вы боги из того города? - спросил он.

Губы Хейзлтона шевельнулись, но крестьянин не услышал ни звука Хейзлтон сейчас говорил в ларингофон и слышал его только Амальфи, у которого в отросток височной кости справа был вращен микрофон.

- О Боги всех звезд! Он же по-английски говорит! Прокторы использовали интерлинг. Как же так, начальник? Получается, что Облако колонизировали еще...

Амальфи покачал головой.

- Мы из города, - сказал он по-английски. - Как тебя звать, парень?

- Карст, господин.

- Не называй меня "господин". Я не проктор. Это твое поле?

- Нет, господин. Простите... я другого слова не знаю...

- Меня зовут Амальфи.

- Это земля прокторов, Амальфи. Я ее возделываю. Вы с Земли?

Амальфи послал Хейзлтону многозначительный взгляд. Лицо администратора ничего не выражало.

- Да. Как ты догадался?

- Чудо, - сказал Карст. - Вы совершили чудо - построили город за одну ночь. Чтобы построить Айэмти, как говорится в песнях, ушло заходов и восходов не меньше, чем пальцев на руках у девяти человек. Возвести целый новый город на Пустошах за одну ночь - чудо, неописуемое словами.

Он сделал несколько шагов вперед - нерешительно, неловко, как будто у него болели все его мощные мышцы. Женщина отвела с лица прядь волос, взглянула на оков. Взгляд ее был тускл, но сквозь тупую усталость просвечивала искорка тревоги. Она схватила Карста за локоть.

- Не надо...

Он нетерпеливо дернул локтем.

- Вы построили город за одну ночь, - повторил он. - Вы говорите на языке Земли, как у наев праздники. И с таким, как я, вы говорите словами, а не языком кнутов с железными концами. У вас богатая тонкая одежда с красивыми цветными штуками из тонкой материи.

Несомненно, это была самая длинная речь в жизни бедняги. Засохшая на лбу глина начала трескаться и осыпаться от умственных усилий.