Приклеенное на облезлой, когда-то желтой, стене объявление гласило: лПродаются жизнеспонсобные гуманоидные эмбрионы настоящего земнного происхождения».

— Это здесь, Белла, — возвестил Раф Корнней. — Господи, куда нас занесло!

Белла печально улыбнулась и прикусила губу. Яркая помада, увы, уже не способна была сделать ее лицом моложе. Она придвинулась к Рафу поблинже и, бросив встревоженный взгляд в сторону темнного лестничного проема, прикоснулась тонкими сенроватыми пальцами к его крепкой загорелой руке.

— Раф, да, мы так далеко забрались от донма, — начала она, но тут же умолкла, потому что после двадцати лет совместной жизни им не тренбовалось слов, чтобы понять друг друга.

Раф поправил ремни, стягивавшие его налинтые широкие плечи, и провел пальцами по вынпуклости короткоствольного пистолета.

— Вот увидишь, Белла, с нами будет все в порядке.

Он ободряюще похлопал ее по тонкой руке и двинулся вперед по крутым ступеням, не обходя выбоины с маслянистыми лужами. Здесь царил запах тухлятины и чужеродной кухни, но было менее жарко и шумно, чем на площади. И вот наконец участки, огороженные переплетениями ржавой проволоки, остались позади, и они добранлись до высокого узкого дверного проема, зананвешенного грязными стеклянными бусами. Когда Раф их осторожно раздвинул, они мягко зазвеннели.

Откуда-то из глубины лавки послышалось шуршание, тяжелый стук и костяное клацанье. Чудовищно высокая, сгорбленная фигура в цвентастом разукрашенном тряпье и браслетах манленькими шажками просеменила навстречу из желтоватого полумрака, шевеля вылинявшими крыльями, совершенно непригодными для полета. Они жестко зашуршали, когда существо взгромозндилось на стул, направляя свои помигивающие водянистые глаза то на Рафа, то на Беллу.

— Что надо? — прошелестел рхеопс. — Это вам не богадельня.

— Послушай-ка, здесь леди, может, для начанла, предложишь ей присесть? — резко произнес Раф.