— Простите, о чем шла речь?

— О беспилотных авиетках. — Судя по голосу, Гринберг с трудом сдерживался.

— А, авиетки, конечно, — пробормотала Дженнифер. К сожалению, у нее не было ни малейшего представления о том, что, по мнению Гринберга, она должна с ними делать. Дженнифер решила, что он уже сказал об этом. Ее щеки пылали. Когда она не была поглощена среднеанглийской научной фантастикой, то искренне желала добросовестно выполнять свою работу.

— Я займусь авиетками, Бернард, — сказал Конев, заметив смущение Дженнифер. — У меня есть в этом кое-какой опыт.

— Знаю. Поэтому я и поручаю это Дженнифер, — сказал Гринберг. — Она должна самостоятельно приобрести кое-какой опыт.

Конев согласно кивнул. Дженнифер тоже. Гринберг принял вполне здравое решение. Но в темных глазах Марии она уловила искру иронии. Кровь снова прилила к лицу девушки. Ведь другой причиной, по которой Гринберг хотел вернуть ее на борт «Летящего фестона», могло быть желание уберечь ее от неприятностей. Ей не пришло в голову поинтересоваться, были ли это неприятности, связанные с м’саками, или это касалось его самого.

В это время вниманием четверых людей завладел К’Сед. Принц Т’Каи, вооруженный церемониальным дротиком, имел весьма воинственный вид. Правда, дротик казался недостаточно отточенным для того, чтобы представлять угрозу чему-либо более прочному, чем воздушный шар.

— Давайте подумаем, что мы можем предпринять, — сказал он.

В первое мгновение только транслятор Дженнифер воспринимал его слова. Потом и остальные торговцы включили свои переводящие устройства. Механически-однообразный голос прибора не в состоянии был передать воинственные интонации принца.

Гринберг сказал:

— Ваше высочество, мы восхищены вашей храбростью в стремлении лично взглянуть в лицо врагам. Большинство принцев предпочли бы остаться в пределах собственных владений, за прочными стенами и попытаться выдержать осаду.