— Объясни, — поторапливал Гринберг, по-своему понявший причину ее молчания. В отличие от остальных она ничем не управляла на корабле, — что ты заметила из упущенного нами?

Кровь прилила к лицу девушки, однако она молчала. Гринберг недовольно проворчал:

— Ну давай. Его высочество не интересуют твои прелести. Не заставляй его ждать.

— Извините, капитан, — ответила девушка, еще больше заливаясь краской смущения. Не ее вина, что она родилась блондинкой, к тому же хорошенькой. Она скорее сожалела об этом, так как часто окружающие не принимали ее всерьез. Но Гринберг был прав, для обитателей Т’Каи она была такой же ужасной и чуждой им, как и остальные мягкотелые. Свирепый взгляд капитана заставил ее заговорить.

— Реально мы мало что можем противопоставить м’сакам, не так ли? — Голос ее был тихим, с придыханием, его едва хватило для работы переводчика.

— Мы этого не знаем, — ответил Б’Ром, не соизволив повернуть к Дженнифер хотя бы один говорящий глаз. — Вы, мягкотелые, утверждаете это, но мы этого не знаем.

После того как визирь столь бесцеремонно прервал ее, Дженнифер потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Наконец она произнесла:

— Может быть, и м’саки сомневаются, так ли мы безвредны, как кажется?

Шестнадцать говорящих глаз внезапно расширились до своей предельной величины. Шестнадцать жутких глаз сверлили Дженнифер. Замолчав, она бросила взгляд на Гринберга, ища у него поддержки. Он ободряюще кивнул:

— Думаю, тебе удалось завладеть их вниманием.

Капитан имел свойство высказываться сдержанно.

— Но что мне сказать им? — спросила девушка.

— Понятия не имею, — ответил Гринберг. — Как ты думаешь, хорошо бы мы смотрелись, причудливо раскрашенные, с достаточным количеством искусственных лап и зубов, в роли четырех ф’ноев!