Пинар, специалист по голографии, шлепал по глубоким — доходящим до лодыжек — лужам, от которых не избавляла даже постоянная работа дренажных насосов. Он охотно исчез бы из этой поганой дыры, не будь у Сальвахэ лишних денег, — так много денег, что он не прочь был ими поделиться. Плесень толстым слоем покрывала стены. Ее не останавливала даже защитная краска. Ходили слухи, что тут можно подхватить особый вид лихорадки, убивавшей прежде, чем пострадавший доберется до врача. Впрочем, тут и врач не поможет: даже рекомбинированные антивирусные препараты не действовали на эту гадость. Очень мило.

Дверь откатилась в сторону на скрипучих роликах, когда Пинар поднялся по склону к дому Сальвахэ.

— Вы опоздали, — раздался голос, вполне подходивший какому-нибудь призраку.

Пинар шагнул внутрь, содрал с себя пленку-дождевик и швырнул обрывки на пол.

— Ну и что? Я радуюсь, когда мне удается поспать после работы.

— Мне нет дела до вашего сна. Я вам хорошо плачу.

Пинар посмотрел на Сальвахэ. Тот выглядел совершенно обыкновенным человеком: облаченный в черный костюм господин среднего роста, прямые волосы зачесаны назад, короткая борода и усы, на ногах мягкие туфли. Ему можно было дать и тридцать и пятьдесят лет — его лицо мало менялось с годами. Пинар не имел четкого представления о том, как должен выглядеть святой человек, но Сальвахэ на него явно не походил.

— Вот, — показал Сальвахэ.

Пинар увидел лежащую на столе камеру.

— Ну и ну, где вы откопали такую древность? Она выглядит как камера наблюдения со старинного корабля...

— Где я ее взял — не имеет значения. Можно использовать ее для связи с Сетью?

— Сеньор, я могу вас связать с Сетью с помощью тостера и двух плат от микроволновых печей. Я квалифицированный техник.

Сальвахэ ничего не ответил, а только уставился на Пинара холодными серыми глазами. Пинар пожал плечами. Но от его взгляда по телу техника побежали мурашки.