— Это не имеет значения, — отмахнулся Сальвахэ. Пинар пожал плечами:

— Что ж, это ваши деньги.

Сальвахэ встал, как бы собираясь погладить жуткое изображение, парящее в воздухе позади него. Пальцы его прошли сквозь голограмму.

— Другие услышат призыв. Я должен говорить с ними.

«Спятил, как помойная крыса», — подумал Пинар, но промолчал.

— Все в порядке.

Четыре секунды...

Три... Две...

Одна...

Он набрал последнюю цифру. Сальвахэ улыбнулся в объектив камеры:

— Добрый День, братья! Я пришел к вам с Великой Правдой. Пришествие Истинного Мессии...

Пинар потряс головой. Он скорее стал бы молиться своему псу, чем этой жуткой твари, которая, похоже, была лишь компьютерной картинкой. В реальной жизни такого не бывает.

Кафетерий для пациентов был почти пуст, лишь возле стоек с десяток одурманенных лекарствами людей вяло перемешались с пластиковыми подносами. Билли двигалась как в тумане, чувствуя себя смертельно уставшей.

Саша сидела за столом рядом с голографическим проектором, ковыряя пластиковой вилкой неаппетитную лапшу на тарелке. Вся посуда, сделанная из тонкого пластика, напоминающего картон, годилась лишь для еды, и ей нельзя было поранить кого-нибудь, например себя.

— Эй, Билли, — окликнула Саша. — Посмотри-ка на Диди, она переключает каналы на проекторе каждые три секунды. Я думаю, у нее с головой не все в порядке!

Саша засмеялась. Билли знала Сашину историю: когда той было девять лет, она толкнула своего отца в ванну с кислотой для очистки ювелирных изделий. Саша находилась здесь уже одиннадцать лет, потому что каждый раз на вопрос — поступила бы она таким же образом снова, — улыбаясь, отвечала: «Да, обязательно, а в воскресенье я готова проделать это дважды!»