А потом Садлер с трудом сдержал крик: обрыва вдруг не стало, он исчез, словно обрубленный исполинским зубилом, и справа открылась новая картина. С трудом верилось, что этот потрясающий эффект – случайность, что он создан спонтанным артистизмом Природы.

Словно ангелы в огненной своей славе, вдоль края неба нескончаемой чередой шагали вершины Апеннин, раскаленные последними лучами заходящего солнца. Внезапный взрыв света почти выжигал сетчатку; Садлер инстинктивно зажмурился и прикрыл глаза рукой. Через несколько секунд, когда он снова – и опасливо – их открыл, мир оказался совершенно преображенным. Звезды, заполнявшие небо, исчезли – сузившиеся зрачки не могли их уже различить; Земля – бывшая только что ослепительно яркой – превратилась в жалкий зеленоватый лоскуток. Даже с расстояния в сотню с лишним километров залитые солнцем горы затмевали все остальные источники света.

Фантастические пламенные пирамиды словно не имели под собой никакой опоры, они парили в небе подобно земным закатным облакам – линия, отделяющая день от ночи, была настолько резкой, что подножия гор совершенно скрывались в непроницаемом мраке, казалось, что реально существуют только сверкающие вершины. Пройдут еще долгие часы, прежде чем последний из этих горделивых пиков погрузится в ночную тень.

Занавески раздвинулись, пропуская в смотровое купе одного из астрономов. Все еще уязвленный полным пренебрежением спутников, Садлер неловко молчал. К счастью, проблема этикета разрешилась без его участия.

– Стоит того, чтобы лететь сюда с Земли? – спросил почти неразличимый в темноте сосед.

– Да, несомненно, – согласился Садлер, но тут же добавил подчеркнуто безразличным тоном: – Только это в первое время, а потом привыкнешь и перестанешь замечать.

Из темноты донеслось хмыканье:

– Не сказал бы. Некоторые вещи никогда не приедаются, сколько тут ни живи. Только что с корабля?

– Да. Прилетел вчера вечером на «Тихо Браге». Ничего еще толком не видел.