Рейсовый ушел с экрана. Грозовые тучи медленно отступали к Авиньону. Симон сладко потянулся, зевнул и вдруг застыл с полураскрытым ртом.

Импульсы возникли внезапно, словно по экрану ударила пулеметная очередь. Рука Симона рванулась и телефону. Но мозг тут же остановил панику. Догадки вскачь обгоняли друг друга. «Неисправность аппаратуры… — лихорадочно соображал Симон. — Или, может быть, „духи“ — электромагнитные возмущения?..»

Луч плавно совершил оборот. Всплески не исчезли с экрана, а только сместились. «Это какая же у них скорость!..» — ошалело подумал Симон, испытывая жгучее желание немедленно доложить начальству.

Однако новый оборот луча высветил всплески куда слабей. Симон вздохнул, как игрок после удачного блефа. Дрожащими пальцами отстегнул клапан кармана и извлек сигарету.

Минуту спустя всплески окончательно исчезли, «картинка» приняла прежний вид.

«Духи», будь они трижды неладны! Сколько раз они сбивали операторов с толка, сколько раз из-за них поднималась тревога! Он правильно сделал, промедлив.

7.47 по местному времени — 6.47 по московскому

С потревоженного кустарника ссыпались капли ночного дождя. Коротко прошуршав, окропили плащ, брызнули на стекла очков. Сумрак подлеска, земля с палым листом смазались и помутнели.

Не задерживая шага, Джегин сдернул очки. Мокрая завеса исчезла, но мир не стал четче. Доставая платок и локтем отводя ветки, Джегин продолжал идти туда, где неясный просвет обещал просеку.

Объемна и насыщенна всякая минута жизни. Джегин видел размытый мир, неуверенно щурился. Сапог, запнувшись, рванул травяную петлю. Одновременно за шиворот скатилась капля, а голову пришлось резко наклонить, чтобы уберечь лицо. В то же время рука с заминкой продолжала тянуть сбившийся в глубине кармана платок, плечо перекосилось и напряглось, чтобы удержать ремень двустволки, и все это вызвало в Джегине мимолетное раздражение.

Думал же он о том, куда запропастился его напарник.