— Наследницей Атауальпы? — переспросила я. — Что ты имеешь в виду?

— Нет, я, конечно, понимаю, что с юридической точки зрения меня нельзя считать прямой наследницей императора инков, но как ты думаешь, я имею моральное право на его наследство?

— Нет, только не это, — простонал Бобчик. — Только не упоминай при мне про золото инков.

— Про какое золото? — спросила я.

Бобчик обречённо откинулся на спинку кресла.

— А разве мама не рассказывала тебе про золото Атауальпы? — удивилась Адела.

— Нет, ещё не успела.

— Тогда ты не знаешь самого главного! — оживилась Адела. — Когда Франциско Писарро захватил в плен Атауальпу, и католическая церковь потребовала его казни, конкистадор пообещал освободить императора инков при условии, что его народ заполнит золотом и серебром две комнаты такого же размера, как та, в которой испанцы заперли Атауальпу. Индейцы выполнили требование Писарро и принесли нужное количество драгоценностей, но императора всё равно казнили, а драгоценности испанцы переплавили и отправили на родину. Жуткая история, да?

— Испанцы, как всегда, в своём амплуа, — сочувственно покачала головой я. — Только мне не понятно, при чём тут твои моральные права на наследство? Уж не собираешься ли ты отправиться в Мадрид и потребовать у короля Испании свою долю золота инков?

— Я же не сумасшедшая, — обиделась подруга. — Мне бы и в голову такое не пришло!

— Но ведь что-то тебе в голову пришло, — подозрительно заметил Бобчик.

— Ты говоришь это таким тоном, словно сомневаешься в моих умственных способностях, — окрысилась на него Адела.

— Упаси бог того, кто посмел бы в них усомниться, — грустно сказал Бобчик.

Подруга метнула на него негодующий взгляд.

— Инки отдали испанцам не всё золото, — многозначительно произнесла она. — Часть его они спрятали, и я знаю, где его можно найти!