- Но у меня мама в Ленинграде.

- Тогда как можно быстрее доберитесь до Ленинграда и... У Вас есть родственники еще где-нибудь?

- В Архангельске. Родители мужа.

- Вот туда и уезжайте. Берите маму и уезжайте. Как можно скорее.

Из глаз женщины вдруг потекли слезы.

- Вы думаете? Неужели? Не может быть, нам же обещали...

- Я ничего не думаю, я беспокоюсь о Вас и Ваших детях. Сделайте, как я сказал. Обещаете?

Она часто закивала головой, вытирая с лица слезы.

- И помните, в Минске - ни одной лишней минуты. Первым же эшелоном на восток, куда угодно.

- А Вы? - опомнилась женщина. - Разве Вы не с нами?

- Я остаюсь, да и с местами уже туго.

Как я успел заметить, в эшелон набились не только беженцы из разбомбленного поезда, но и довольно много местных. То ли бегут, то ли используют возможность бесплатно прокатиться до столицы. Кому война, а кому... Ну ничего, фрицы выпишут вам обратный билет. А в мои планы столица Белорусской Советской Социалистической не входила. На Минском вокзале такую подозрительную личность как я, милиция мимо не пропустит. Не расстреляют, конечно, но "до выяснения" запрут точно, а там и "ролики" немецкие подоспеют. Поэтому остаюсь, в мутной прифронтовой водичке намного проще поймать чьи-нибудь документы для легализации, но и пулю можно поймать запросто, как от тех, так и от других. Сейчас я чужой, для всех.

- Спасибо, Вам за все. Вот, возьмите.

Вера протягивает мне одну из буханок.

- У Вас же дети!

- Через несколько часов мы будем в Минске. А у Вас нет ничего, Вам нужнее. Берите, берите.

Я взял. Засвистел паровоз, дернулись вагоны и медленно покатились прочь от заката. Некоторое время я шел рядом, но вот эшелон ускорился и я отстал. Помахал на прощание рукой. Больше я их никогда не видел. Надеюсь, Вера воспользовалась моим советом и когда-нибудь мне это зачтется.