- Дорогая, если ты больше не хочешь…

- Я больше не могу проглотить ни кусочка, Кедди. Бери эту пышку себе, - сказала Принцесса.

Конечно, никто бы не стал утверждать, что данная фраза достойна занесения в анналы истории, но для ушей Кедригерна она прозвучала божественной музыкой. После повторных чар и разочарований, колдовства и расколдовывания, крушения и возрождения надежд она наконец-то заговорила своим сладостным голоском - благодаря его усилиям и своевременной подмоге уэльского барда

- Я тоже наелся до отвала. Просто подумал, что можно бы было покормить птичек.

- Как здорово! - воскликнула Принцесса. - Отличная идея, я тоже пойду с тобой!

Птицы сновали по двору, прыгая, чирикая, клюя, вертя головками по сторонам - в общем, занимаясь своими птичьими делами. Когда первые крошки упали на землю, осторожные пернатые вспорхнули, но тут же вернулись и принялись за еду.

- Какие они прелестные, эти птахи, - умилился колдун.

- Очень. И такие умелые летуньи, - отозвалась его жена.

- Ты и сама весьма хороша, дорогая. Принцесса скромно потупилась:

- Спасибо.

Когда Кедригерн рассыпал последнюю горсть крошек, на землю со слабым, но отчетливым звяканьем опустилась новая птичка, растолкавшая остальных. Подпрыгивая, она направилась к колдуну, сложила крылышки и поклонилась. Отметив столь необычное для птицы поведение, Кедригерн полностью переключил внимание на гостью.

Птаха была размером с голубую сойку - только голубой сойкой она не являлась. Тельце ее отливало золотом, крылья - золотом и серебром, а хвост - серебром и янтарем. Глаза сверкали изумрудами; хохолок, кончики крыльев и хвостика усеивали изумруды и рубины; клювик был перламутровый, а лапки - из черненого серебра. Маленькое создание сверкало, как сундучок с сокровищами при свете факела.

- Я имею честь лицезреть магистра Кедригерна, прославленного колдуна Горы Молчаливого Грома? - осведомилась птичка высоким, тонким, но очень звонким и чистым голоском.