— Да! Но ты не говорила, что едешь одна! Я была уверена, что ты со своими друзьями-комиками.

— Комедиантами, — автоматически поправила Томка. Интересно, кто проболтался? Кто бы это ни был, Томка не завидовала судьбе доброхота. — Мам, ну что со мной может случиться?

— С тобой? — мать издала смешок, в который вложила весь двадцатилетний опыт общения с дочерью. — Да что угодно.

И случится — сердцем чую. А сердце матери никогда не обманывает.

— Да какая муха тебя укусила? Все же было тип-топ, а тут раз — и что-то случится?

Мать помедлила с ответом.

— Я прочитала твой гороскоп, — наконец призналась она. — Знаешь, что пишут?

— В общих чертах. Но...

— Пишут, ты должна сломать себе ногу и сидеть дома. Если сама боишься, приезжай, я тебе помогу.

— Мам!

— Да не волнуйся. Я двадцать лет проработала в травматологическом отделении и о переломах знаю все. Сломаю ногу, ты и не заметишь.

Сомнительное утверждение, но Томка решила не спорить.

— Все будет хорошо, мам, не переживай. Ты же разумный человек, врач, как ты можешь верить всяким гороскопам?

— А я и не верю. Это называется разумная предосторожность. Говорят тебе, не лезь пальцами в розетку, так надо прислушиваться к умным словам.

Щеки Томки вспыхнули.

— Это было десять лет назад! И все починили...

— Я образно выражаюсь, — пояснила мать. — И ты меня поняла. Нечего тебе делать в этой Венеции.

Томка поджала губы.

— Все уже решено-оплачено, — сказала она. — И ничего отменять я не буду.

Некоторое время мать сопела в трубку. Исчерпав имеющиеся аргументы против поездки, она торопливо пыталась выдумать новые. Небось морщит лоб и хмурит брови... Закатив глаза, Томка показала язык.

— До чего ж ты упрямая! И нечего мне строить физиономии!

— Я?! — Томка огляделась в поисках камер скрытого наблюдения.

— Будто я тебя не знаю.

— Мам, прости... Уже поздно, завтра с утра самолет, а у меня чемодан не собран...