— А чем Ариф занимается? Ирина Владимировна аж расцвела.

— Ой, он творческая личность, — торжественно объявила она. — Песни блатные сам пишет, картины рисует красивые… Талантливый мужик. С таким рядом любая баба себя женщиной ощущает. И честно говоря, я завидую Веронике. Паша-то у меня не такой совсем. У него, как говорится, упал-отжался, раз-два-три! Сто приседаний, два наряда вне очереди! Нет, он хороший, конечно, — спохватилась она, — но все-таки… мужиковатый больно. А женщине иногда хочется ласки и нежности.

— Ну что ж, ваше мнение я выслушала, — прервала хозяйку квартиры Лариса. — Похоже, пора лично познакомиться с этой творческой личностью.

— Его можно застать на нашей даче, — тут же сказала Ирина Владимировна. — Сейчас Паша вам расскажет, как туда добраться.

И она позвала удалившегося на кухню мужа. Павел Андреевич не замедлил появиться. Он слегка нахмурился, когда Лариса сказала ему, что желает лично познакомиться с Арифом.

— Через знакомых в милиции я выясню, связан ли он с криминалом, — успокоила полковника Котова. — Но личное знакомство, я думаю, не помешает.

— Хорошо, — по-армейски отрубил Бураков. — Сейчас нарисую вам план дачного поселка…

Дача Бураковых находилась в маленьком поселке Добряково, на тридцать втором километре по шоссе к югу от Тарасова. Шоссе шло поверху, а внизу, под нависшими бурыми утесами, сгрудилось полтора десятка домов, словно в скученности этой был какой-то никому не понятный смысл. Утро выдалось тихим и прохладным, но небо затянуло облаками, и вид у поселка казался мрачноватым. Лариса свернула с шоссе налево и покатила по разбитой дороге, упиравшейся в тупик. Во дворике бураковского особняка она приметила вишневую «девятку». Бураков говорил ей, что у Вероники есть своя машина, и это, по всей видимости, она и была.

Вдоль домов тянулась типичная деревенская улица, разве что заасфальтированная лет пять назад, но уже нуждавшаяся в ремонте. В узких просветах между строениями виднелся сосновый бор.