Ларисе показалось, что она заметила на глазах Павла Андреевича слезы, и поспешила отвлечь собеседника от мрачных воспоминаний — — А что не так с Арифом? — спросила она. — Я правильно назвала имя того, в кого она влюбилась?

— С этим… — Бураков сделал выразительную паузу, — Вероника познакомилась, когда ездила к матери в Потаково. Мы с первой женой в разводе, — пояснил Павел Андреевич. — Мать, я вам скажу, Антонина никудышная. Да и женой хорошей никогда не была. Яичницу и то у нее проблема приготовить! Я вечно голодный ходил. Все всухомятку или в солдатской столовой питался, — с обидой в голосе высказался полковник. — Дочь бросила на меня, а сама к любовнику укатила. Ладно, давняя история, что вспоминать! С меня тогда что взять было — одна зарплата да переезды из гарнизона в гарнизон! А у него машина, место в райисполкоме…

— Я прошу вас быть ближе к теме нашего разговора, — прервала Лариса.

— Хорошо… Перед отъездом Вероники в Потаково я попросил ее, раз уж она будет там, заехать к моему поставщику, Рауфу, о котором я вам уже говорил, и передать ему мой долг под расписку. Дочка — девочка сообразительная, справилась нормально. Только вот черт угораздил! — всплеснул руками Бураков. — Там-то как раз, в доме Рауфа, она и встретила Арифа Гусейнова.

— Когда это было? — уточнила Лариса.

— В августе прошлого года.

— И что он собой представляет, этот Ариф?

— Вроде он художник, только мало на него похож. Художники культурные должны быть, с длинными волосами, как на картине. Я сам видел в музее — когда пионером был, нас туда водили — «Портрет неизвестного художника» называется.

Непосредственность экс-полковника произвела на Ларису сильное впечатление. Она еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Но Бураков был серьезен, говорил без тени иронии.