У Ухуры вырвался вздох облегчения, когда двери медотсека сомкнулись за ними, и все четверо очутились вместе вдали посторонних глаз.

– Что случилось? – тихо, торопливо спросила она.

– Не говорите так быстро, – тотчас отозвался Кирк, хотя он сам говорил настолько быстро, насколько способен был выговаривать слова. Капитан ткнул пальцем в направлении интеркома Маккоя. – Сдаётся мне, что он включён постоянно.

Остальные согласно кивнули. Им ещё повезло, что они могли находиться все вместе: это давало возможность обсудить положение.

– Что до обследования, Боунз. Я хочу, чтобы ты проверил возможность воздействия. Думаю, следует начать с альфа-ритма мозга.

– Я уже обследовал себя и Скотти, сэр. Никаких признаков галлюцинаций или гипнотического воздействия. Мы имеем дело с… э… восприятием реальности, если Вы понимаете, что я имею в виду.

– Боюсь, что понимаю. Мистер Скотт, Вы не замечаете в «Энтерпрайзе» никаких изменений, которые могли быть… причиной такой реакции?

Скотт склонил голову набок, прислушиваясь.

– Я слышу что-то новое в работе импульсных двигателей. Конечно, это может быть вызвано ионной бурей. Всё же мне кажется, что это отличие… технического характера, сэр.

– Прошу прощения, капитан, – сказала Ухура, – но мне как-то не по себе. На какую-то секунду у меня закружилась голова – как только мы материализовались. Может…

Она не договорила фразы, сделав вместо этого жест, словно накрывала интерком Маккоя шляпой или перевёрнутым ведром. Доктор поднял брови. Он направился туда, где должен был находиться диагностический аппарат, с гримасой отвращения шагнул в сторону, обнаружив, что аппарат передвинут, и щёлкнул переключателями.