Что я говорил? Ах да, о беспокойстве, которое мучило Элеонору... В конце концов я узнал, что было его причиной.
Ты знаешь, насколько религиозны были старые купеческие семьи. Элеонора тоже получила суровое религиозное воспитание, хотя я и не заметил этого даже тогда, когда во время моего пребывания в ее доме мы стали так близки друг другу. Однако я чувствовал, что что-то препятствует нашему счастью. Поэтому я все сильнее настаивал, чтобы Элеонора открылась мне во всем. Наконец, она поддалась моим просьбам и уговорам.
Будучи ребенком, она болела воспалением мозговой оболочки. Болезнь протекала так тяжело, что врачи перестали даже ее лечить. Тогда мать Элеоноры поклялась, что отдаст дочь в монастырь, если она выздоровеет. Свершилось чудо, Элеонора выздоровела.
Многие годы никто не думал о той клятве, но во время нашей помолвки мать напомнила о ней.
- Я должна уйти в монастырь,- говорила моя невеста, всхлипывая и прижимаясь ко мне.- Но с тех пор, как пришел ты, я знаю, что никогда этого не сделаю!
Я старался успокоить ее. В определенной мере мне это удалось, но время от времени ее тревога снова оживала.
Я считал, что только наше супружество было в состоянии рассеять ее страхи, поэтому настаивал на окончательном определении срока свадьбы. Вскоре я добился своего.
В течение периода, предвосхищавшего торжество, которое, как мы решили, должно было состояться в узком семейном кругу, Элеонора была еще более тихой и задумчивой, чем обычно. Я наблюдал за ней со все более возрастающим беспокойством и ничего не мог поделать. Именно тогда она и рассказала мне семейное предание о зеркале. Однажды я застал ее перед ним. Она стояла, погруженная в свои мысли, и пальцем дотрагивалась до блестящей поверхности стекла. Она говорила: "Не надо сомневаться. Нужно смело пройти в ворота королевства, которое скрывается за зеркалом".